Мир без слез. Интервью с Еленой Мелиховой, руководителем благотворительной программы банка ВТБ «Мир без слез По какому принципу выбираются больницы

10.06.2015 18:17

10 июня состоялась благотворительная акция ВТБ «Мир без слез», приуроченная к 15-летию филиала Калининградский банка ВТБ. Банк профинансировал приобретение и установку тактильного и специального звукового оборудования в Калининградской средней общеобразовательной школе-интернате для детей с ограниченными возможностями здоровья, а также организовал праздник для обучающихся и воспитанников школы.

Программа «Мир без слез» в Калининградской области проводится впервые. Школа-интернат - единственная школа в регионе, где специалисты обучают незрячих школьников писать и читать с использованием рельефно-точечной системы Брайля. С 2011 года в школе обучаются дети с нарушениями опорно-двигательного аппарата. Здесь учителя, дефектологи, логопеды, педагоги-психологи проводят коррекционно-развивающие занятия, а медицинский персонал - лечение. В 2013 году на базе школы открыты две дошкольные группы: для слабовидящих детей и для детей с нарушениями опорно-двигательного аппарата. Сегодня в школе-интернате обучается 172 школьника.

Министр образования Калининградской области Светлана Трусенева обратила внимание, что эта акция прекрасный пример социального партнерства между образовательными учреждениями и коммерческими структурами. «Благотворительная акция «Мир без слёз» в нашем регионе направлена на доступность образовательной среды для детей с ограниченными возможностями здоровья. Сегодня перед образованием стоит задача, чтобы каждый ребёнок был общественно адаптирован». Также Светлана Трусенева подчеркнула, что с 2011 года областным Правительством было выделено более 11 миллионов на развитие школы-интерната. За 4 года в образовательном учреждении были встроены пандусы, лифт, закуплены специальные парты для детей с нарушениями опорно-двигательной системы и многое другое.

Заместитель руководителя Северо-Западного регионального центра банка ВТБ – старший вице-президент Юрий Левченко отметил: «Благотворительная программа ВТБ «Мир без слез» поддерживает учреждения детского здравоохранения, напрямую финансируя приобретение медицинского оборудования. В Школе-интернате учатся особенные дети, поэтому мы с радостью откликнулись на просьбу помочь с приобретением специализированного оборудования, столь необходимого для школьников».

Помимо оказания помощи Калининградской образовательной организации, в рамках акции «Мир без слез» для обучающихся школы-интерната было организовано театрализованное представление. Интерактивный спектакль стал для ребят настоящим праздником, а после представления все дети получили подарки.

Для справки:

Благотворительная корпоративная программа банка ВТБ «Мир без слез» направлена на поддержку учреждений детского здравоохранения. Программа действует с 2003 года и носит долгосрочный и адресный характер. За время существования Программы банк ВТБ оказал помощь десяткам детских медицинских и социальных учреждений по всей России.

ГБУ Калининградской области общеобразовательная организация для обучающихся, воспитанников с ограниченными возможностями здоровья «Калининградская средняя общеобразовательная школа-интернат» создано в 1966 году. Школа-интернат реализует программы начального, основного общего, среднего полного образования (в том числе и коррекционные), дополнительного образования художественно-эстетической и физкультурно-оздоровительной направленностей с учетом психофизиологического развития и возможностей обучающихся.

Движение литературы. Том II Роднянская Ирина Бенционовна

2. Мир без слез?

2. Мир без слез?

Особенность этого общества, которое, по собственной его аттестации, существует для счастья человека, состоит в том, что человек в его прежнем виде воспользоваться счастьем не может – все формы его жизни оказались непригодным материалом для возведения нового общественного здания. Выходит, чтобы осчастливить человека, его надо в корне переделать. Утопист в этом случае заговорил бы о «перевоспитании». Но въедливые антиутописты показывают: логика переделки такова, что одним воспитанием, прививкой навыков «сознательности» тут не обойтись.

Вехи человеческой жизни – рождение, обучение, труд, дети, смерть. Теперь все это должно происходить по-новому. Нужны человеку кров, пища, одежда. Теперь это все станет другим. Настолько другим, что вы не узнаете сами себя.

Прежде всего придется примириться с тем, что мы попадаем в общество централизованной евгеники, поскольку общежитие, дорожащее стабильностью как основой общественного счастья и стремящееся исключить непредвиденное будущее, не согласится пустить на самотек количество и качество своих членов. Такое приходило в голову еще Платону – сочинителю праутопии «Государство», а у Замятина, Хаксли и отчасти Оруэлла мы имеем случай прочитать, как это в действительности может осуществляться. Путем разрешения браков по специальному партийному мандату – умеренный вариант регламентации, описанный Оруэллом. Путем отбора и подбора родителей: трогательная О-90, одна из героинь романа «Мы», не имела права на желанного ребенка, ибо ростом не дотягивала десяти сантиметров до «материнской нормы». В «дивном новом мире» у ироника Хаксли, имеющего смелость идти до конца, производство потомства поставлено на конвейер и по принципу инкубатора полностью отделено от человеческой четы. Хаксли догадался, что тотально планируемому обществу есть резон делать госзаказ на кадры еще на эмбриональной их стадии, без зазора подгоняя будущих работников к месту в производстве, – чтобы не иметь треволнений, связанных с их индивидуальными прихотями, с недовольством своим положением. Самым остроумным способом английский сатирик раздвинул границы плановости, призванной, как известно, избавить наш несовершенный мир от погрешностей и диспропорций. Поэтому если прекраснодушные классические утопии обычно открываются картинами цветущих полей и садов, сверкающих стеклом и алюминием фаланстеров, то антиутопия Хаксли с самого начала ехидно направляет наше внимание на исток этой гармонии, будь она возможна, – на Центральный Инкубаторий, где методами угнетения зародышей, прокрустовой их формовкой серийно выводятся годные в дело недочеловеки. Замятинское общество только в финале романа догадывается застраховать себя от потрясений биоинженерным путем, вторгаясь скальпелем в организм. У Хаксли недосмотры замятинской системы как бы учтены исходно и человек обезвреживается в начальном пункте своего бытия.

Миру, который осуществил «национализацию» деторождения, необходимо обуздать и эрос, обезоружить страсть. Риск и ответственность любящей пары, связанные с перспективой появления ребенка, могут быть устранены фармацевтически, и Хаксли, опубликовавший свой роман в 1932 году, оказался тут удивительным провидцем (не сбудутся ли, учитывая успехи генетики, и более угрожающие его предсказания?). Но куда хуже поддается управлению сама любовь двоих, которая «свободно век кочует» и в то же время «сильна, как смерть». Здесь благодетелям человечества приходится идти на прямые санкции и запреты. Длительные связи расцениваются как нарушение порядка и оскорбление общественной нравственности, а в качестве лучшего средства от любовной страсти поощряется сексуальная свобода (Замятин и Хаксли); в застойно-упадочном мире «Приглашения на казнь» бездумный, автоматический разврат Марфиньки, жены героя, – признак того, что от глубокого индивидуального чувства тут уже избавились. У Оруэлла же в «1984» на стадии агрессивного утверждения новых нравов эротической порыв карается как уголовное преступление.

Ведь если не принять этих мер, не ввести пресловутое Lex sexualis: каждый принадлежит всем остальным («Мы»), – или принципы неограниченного «взаимопользования» (термин из «Дивного нового мира»), то не удастся стандартизировать участь граждан, одни неизбежно будут счастливее других, и зависть станет угрожать идеалу стабильности; а главное – каждый будет предан избраннику или избраннице, отнимая тем самым часть своей преданности у Единого государства. Конечно, дом и семья в старом смысле слова тут исключены – человек не имеет права быть особенным и не имеет места, чтобы обособиться.

Коллективистский труд принимает формы поточно-конвейерные (ведь Замятин и Хаксли писали во времена повального увлечения фордизмом и тейлоризмом) и вместе с тем ритуально-патетические – как средство поглощения личности целым. Предполагается, что труд перестал быть проклятием (в поте лица добывай свой хлеб) и превратился в почти биологическую потребность, как поведано в легенде о печальном конце трех отлученных от труда «отпущенников» (роман «Мы»). Но притом нет и следа трудовой самодеятельности, независимости творческого замысла – недаром у Хаксли Главноуправитель Монд признается, что наука стала «перечнем кулинарных рецептов».

Искусство… С искусством происходит вот что. Оно наконец избавляется от своей автономии, от своей «постылой свободы», обретенной было в новоевропейские времена, и возвращается, как о том мечтали «теурги»-символисты, к некоему общенародному действу. Государственные Поэты (таков их официальный титул у Замятина), эти Пиндары будущего, сотрясают площадь гигантского города «божественными медными ямбами» и разящими хореями на «празднике победы всех над одним». У Набокова искусные артисты-декораторы устраивают феерическую иллюминацию на веселом массовом гулянье. Можно сказать, сбылась мечта о выходе искусства за свои границы, к прямому «творчеству жизни». Только с одной оговоркой. Центральное событие этих обслуживаемых художниками торжеств – казнь несчастных безумцев, выпавших из общего единения. Иными словами, искусство, ставшее циничной «технологией чувств» (Хаксли), как бы пародируя архаику, принимает псевдоритуальные, псевдокарнавальные, псевдофольклорные формы, весь смысл которых – мобилизовать душевные силы в пользу монолита и заглушить голос отдельной человеческой души.

Казалось бы, «новый мир» вынужден отступить перед явлением смерти; ведь утопическая распорядительность бессильна осчастливить своими благами того, кто уходит в мир иной. Но и тут пытается она овладеть ситуацией, не допустить никакой бреши в своей тотальности. В «Мы» ужасу смерти противопоставлен энтузиазм слияния в общем марше, в «Дивном новом мире» страх смерти анестезирован комфортом «умиральниц» и целенаправленно притупляется с детства, в «Приглашении на казнь» смерть игнорируется через ее предельное опошление, превращается в пустяк, который всегда происходит не «со мной», а с другим. (Но в наиболее жизнеподобной антиутопии «1984» жизнь так ужасна, что смерть не страшна, и насилие вынуждено опираться на нечто, своим кошмаром превышающее обычный страх перед ней.)

За смертью следует утилизация трупов; и тут наши публицисты осудительно сравнивают такого рода прикидки прожектера Вермо из платоновского «Ювенильного моря» с общеизвестными деяниями наци. Однако со здраво-позитивистской точки зрения, которая, собственно, и должна быть принята в окончательно «рационализированном» обществе, такая промышленная процедура не заключает в себе ничего бесчеловечного и безнравственного. В мире Хаксли с его мягким, отнюдь не истребительным режимом лояльные граждане от души радуются, что человеческие останки удается полностью, без потерь объять химической переработкой. (У Домбровского – знаменательное совпадение и с Платоновым, и с Хаксли: врачиха, служащая в системе лагерей, вовсе не садистка, исходя исключительно из мотивов эффективности, вносит рацпредложение об использовании трупной крови в качестве донорской – благо сырья хватает.) Таким образом человеку обеспечивается не только умирание нового типа, но и новое посмертное существование – с пользой для общества.

Можно наперед предположить, что этим обществом, изменившим все константы человеческого бытия, владеет пафос самочинности: оно должно гордиться тем, что само себя породило. И действительно, в очерченных антиутопистами мирах родительский принцип исключен – тем или иным путем. Герой Оруэлла, как и бесчисленное множество его сверстников, теряет мать в раннем детстве во время великих чисток; Цинциннат Ц. из романа Набокова, по происхождению подзаборный ребенок, ощущает «неподлинность» своей матери, когда та как бы из небытия появляется перед ним накануне казни. В романе «Мы» воспитание, конечно, государственное, своих родителей дети не знают, самовольное материнство карается смертью; в наиболее отлаженном «дивном мире» Хаксли дети появляются, как мы уже знаем, не из чрева матери, а «из бутылки», и даже слова «отец» и особенно «мать» считаются непристойными. Поистине «пес безродный» – такой, а не старый мир!

В каждом из этих случаев работают как бы свои объяснимые причины отрыва от родительского корня. Но за ними стоит общий замысел – начинать с нуля, разрывая с кровной традицией, обрывая органическую преемственность; ведь родители – это ближайшее звено прошлого, так сказать, его «родимые пятна». «Что нам делать в будущем коммунизме с отцами и матерями?» – задаются вопросом герои чевенгурской утопии…

Чуть ли не мистическое чутье подсказало Оруэллу даже вопреки питавшему его историческому опыту – ведь в 1948 году, когда писался его роман, Сталина называли отцом народов, – что верховного тоталитария «1984»-го «отцом» все же именовать не следует. Ничего патриархального не должно проникать в эту систему принципиальной безотцовщины. Но также и материнское начало подлежит упразднению – на высшем, символическом уровне. Нарочито забывается традиционное почитание земли как общей матери и утверждается культ синтетических, не порожденных ни ее недрами, ни ее плодоносным покровом продуктов. Только «дикие христиане упрямо держались за свой “хлеб”», – презрительно замечает представитель общества, навсегда отгородившегося от матери-природы стеной из непробиваемого стекла («Мы»).


В канун Дня Победы школьникам дают задание написать письмо солдату Великой Отечественной войны. Мне это задание кажется невероятно сложным, потому что я просто не представляю, о чём можно написать человеку, который день за днём рискует жизнью, защищая страну. Любые слова кажутся какими-то незначительными на этом фоне. Но всё же задание есть задание… Вот что получилось у Кирилла.

Письмо в 1941 год

Я родился и живу в мирное время. Мне сложно представить все ужасы войны. Только книги и фильмы, да рассказы ветеранов, доживших до наших дней, дают представление о тех страшных днях. Кажется, что человек из нашего времени просто не смог бы вынести испытания, которые прошли наши прадеды.

Когда я думаю об этом, мне хочется написать письмо в 1941 год. Письмо солдату Великой Отечественной, который защищал Родину, не думая о почестях. Например, такое.

Здравствуй, солдат!
Пишет тебе твой далёкий потомок. Один из тех, чью мирную жизнь ты сейчас защищаешь. Правнук твоих сослуживцев, которые вместе с тобой бегут в атаку под дождём пуль или стоят насмерть, исполняя приказ. Они закрывают грудью амбразуру дзота и взрывают вражеский танк вместе с собой, чтобы спасти товарищей. Вы все — настоящие герои!
Я хочу сказать спасибо за то, что вы защитили нашу страну от фашистов. За то, что все 1418 дней стойко сражались, не отступая ни на шаг. За то, что освободили от захватчиков всю Европу и водрузили знамя победы над рейхстагом.
В канун 74 годовщины Великой Победы я говорю вам: «Мы помним всё, что вы сделали, и гордимся тем, что мы — ваши потомки!»

четверг, 22 июня 2017 г.

Всё началось с истории 85-летнего мастера-сушиста Дзиро Оно , который работает в крошечном ресторанчике в Токио. Он делает лучшие в мире суши и занимается этим всю жизнь.

Фильм о Дзиро Оно с английскими субтитрами:

Истории таких людей производят на меня двойственное впечатление. С одной стороны, целеустремлённость, готовность посвятить всю свою жизнь любимому делу, «жениться на своей работе» и профессиональное мастерство, которое приходит в награду за эти лишения, восхищают. Не представляю, как можно провести 60 лет, совершенствуя искусство приготовления суши, добиваясь немыслимой точности надрезов и совершенства форм. Не могу вообразить всей глубины проникновения в процесс, безумного количества времени, фантастического внимания к деталям.

С другой стороны, мне кажется, что это скучно — 60 лет день за днём делать суши, делать суши, делать суши… Вся жизнь — бесконечная череда комочков варёного риса, взмахов ножа и запахов рыбы. А ещё я читал о человеке, который каждый день после работы сажал деревья. Покупал саженцы, выкапывал ямы, сажал, закапывал, укреплял, поливал. День за днём в течение 20 лет. Он просто хотел, чтобы рядом с его деревней вырос большой лес.

Мне, как и многим, кажется странным, что такие незамысловатые занятия могут быть наполнены для кого-то настолько глубоким смыслом, чтобы посвятить им всю жизнь, находя в себе не только силы, но и интерес, желание совершенствовать свои навыки каждый день и каждый час.

Я стал размышлять о том, что делает людей мастерами, о смысле, который можно находить в любом занятии, а также о том, что такое успех. И я понял, что разница между мастерством и успехом в том, что успех — это точка на жизненном пути. Он может радовать, но радость эта преходяща, поскольку где-то по соседству может объявиться кто-то более успешный, а через несколько дней, недель или месяцев радость от достижения забудется и сгладится.

В отличие от успеха мастерство — это путь. На нём случаются взлёты и падения, но тот, кто выбрал эту дорогу, идёт по ней не потому, что стремится к успеху, в чём бы он не выражался, а потому, что ему нравится этим заниматься.

Один из людей, которым я восхищаюсь — гениальный американский физик Ричард Фейнман. Он был очень разносторонним человеком, кроме физики играл на барабанах, вскрывал замки и расшифровывал манускрипты майя. Одна из моих любимых цитат Ричарда Фейнмана гласит:

Я ничего не знаю, но мне доподлинно известно, что интересно абсолютно все, стоит только заняться этим всерьез.


Секрет пути мастера в том, что неважно, чем ты занимаешься. Чем глубже ты погружаешься в тему, тем больше узнаёшь, тем больше оказывается непознанного и тем интереснее становится этим заниматься.

Фейнман вскрывал замки, играл на барабанах и делал множество других вещей не потому, что хотел стать лучшим в мире в этой области или заработать на этом денег. Он занимался этим потому, что ему было интересно. Его главный «секрет» состоял в том, что он старался не просто повторить какие-то действия, а понять, почему нужно делать так. И он не вкалывал, обливаясь потом и тяжело дыша, когда взламывал замки или расшифровывал астрономический календарь майя. Он просто играл, получал удовольствие от процесса и удовлетворял своё любопытство.

Путь мастера означает внимание к деталям и получение удовольствия от процесса. Когда ты делаешь что-то, концентрация внимания на занятии погружает тебя в состояние потока и наполняет удовольствием. Это ни с чем не сравнимый кайф. И ещё — тебе никогда не бывает скучно, когда ты в потоке.

Путь мастера предполагает, что время от времени ты становишься глупцом, чистым листом, пустым бокалом, чтобы с благодарностью принимать новые знания, без которых невозможно продолжить развитие.

Если смотреть на путь мастера с позиции общества, ориентированного на быстрый успех, отсутствие видимого хорошего результата означает, что ты — неудачник и вся твоя жизнь лишена смысла. Но это — большое заблуждение. Если ты занимаешься тем, что нравится, лучшей наградой становится не результат, а процесс. И тогда совершенно неважно, сколько часов ты посвятил любимому делу — десять или сто тысяч.

среда, 23 ноября 2016 г.


Еще одно сочинение Кирилла

Я люблю смотреть в окно. Это почти как телевизор, потому что там постоянно что-то происходит. Люди идут по своим делам, птицы порхают с ветки на ветку, машины ездят туда-сюда.

Моя постель стоит у самого окна, и открыв глаза, я вижу небо. Если не нужно никуда торопиться, я лежу и смотрю на облака. Они бывают самой невероятной формы. Одно похоже на сказочный замок, а другое — точь-в точь сказочное чудовище.

Этим летом мы были в Сочи. Наш номер располагался на самом верхнем этаже, и из него было видны горы. Их верхушки иногда скрывались за облаками. Это было так здорово, что мне не хотелось уезжать.

Самые красивые облака я видел через иллюминатор самолета. Когда мы летим куда-нибудь, я стараюсь сесть у окна, чтобы было лучше видно. Самолет поднимается над облаками, и внизу расстилается пушистое белоснежное одеяло. Кажется, что это одеяло настолько плотное, что по нему можно побегать, а оно будет пружинить.

Когда я вырасту, обязательно поселюсь так, чтобы из окна моей квартиры был красивый вид, и чтобы мои друзья-облака каждый день желали мне доброго утра.

суббота, 5 ноября 2016 г.


Еще одно сочинение Кирилла

Я живу с мамой, папой и старшим братом. Папа работает каждый день, и мы видимся с ним только утром и вечером. Мама занимается домашним хозяйством, поэтому с ней мы общаемся больше, чем с папой. Старший брат учится в техникуме, а в свободное от учебы время развивает свой канал на ютубе. Его видеоролики смотрят уже больше одиннадцати тысяч человек.

Я очень люблю субботу, потому что суббота — выходной. Это значит, что я могу пообщаться с мамой и папой, сходить на прогулку и сделать много других приятных и интересных вещей.

С папой мы развиваем наш сервер Майнкрафт, я общаюсь с друзьями из других городов и стран, помогаю им строить на нашем сервере свои дома и создавать предметы.

Еще можно сходить в гости к знакомым или пригласить их к нам. Тогда взрослые общаются между собой, пьют чай с тортиком, а мы обсуждаем любимые игры, смотрим видео на ютубе и играем.

В субботу у меня больше свободного времени, потому что не нужно идти в школу, а уроки я стараюсь сделать в пятницу вечером. Поэтому я могу придумывать идеи для реализации на нашем сервере и записывать их в своем ежедневнике.

Еще мы с мамой и папой каждый вечер пьем чай. Мама печет вкусные пироги. Когда она достает их из духовки, они очень горячие, но от этого еще вкуснее. Бывает, что к нам присоединяется мой старший брат. Он тоже любит вкусно поесть.

В субботу утром мы с папой покупаем продукты в «Ленте», а потом заезжаем в гости к бабушке. У нее всегда много конфет, и она разрешает есть их сколько хочется.

Суббота — мой любимый день. Но это не потому, что воскресенье проходит плохо. Просто когда ложишься спать после насыщенной приятностями субботы, знаешь, что завтра будет воскресенье, еще один выходной, а значит, можно успеть сделать много-много интересного.

пятница, 4 ноября 2016 г.


В понедельник 31 октября 2016 года Самару засыпал снег. Он шел и шел, не обращая внимания на то, что до зимы еще целый месяц. И я очень радовался, что у меня есть машина, и мне не нужно добираться до работы пешком, шлепая по заснеженным лужам и прикрывая глаза от летящих снежных хлопьев. После обеденной прогулки я радовался еще больше, потому что промочил ноги и мне очень хотелось поскорее добраться домой в уютной и сухой машине под музыку любимого радио.

Закончив работать, я оделся, дотопал до машины, занесенной снегом, на цыпочках перебрался через лужи, сел за руль, вставил ключ в зажигание, повернул его и... машина не завелась. Это был шок, боль, и разочарование.

Я попробовал еще раз, но не получил никакой реакции. Играло радио и дул кондиционер, но обычного шума стартера не было. Это был первый раз за четыре с лишним года, когда мой ASX отказывался заводиться.

Можно было подумать на аккумулятор, который несомненно имел полное право деградировать на пятый год эксплуатации, ведь я ни разу не снимал его и даже не пытался проверить плотность электролита. Только вот музыка играла и кондиционер дул в полную силу, пытаясь согреть прохладный воздух в салоне.

Выйдя из ступора, я позвонил коллеге, чтобы посоветоваться. Идей у коллеги не было, как и у меня. Кроме севшего аккумулятора в голову ничего не приходило, а аккумулятор явно был в порядке.

Делать было нечего. Я позвонил домой, сообщил печальное известие и принялся обметать снежный сугроб с машины в надежде на то, что утро вечера мудренее, и за ночь либо машина придет в себя, либо мне в голову придет гениальная идея. Закончив с сугробом, достал из машины сумку с документами, пакет с бумагами и лотками от обеда и потопал в сторону дома.

Сначала я планировал поехать на трамвае. Но перспектива лезть в давку меня не вдохновила, и я решил дойти пешком, благо, до дома по прямой всего около трех километров. Идти было не слишком приятно из-за мокрого снега и луж, но через некоторое время ботинки промокли окончательно, и я перестал обращать внимание на такие мелочи.

Я поднялся до Московского шоссе по улице Гастелло, повернул направо, дошел до Хоффа и перешел дорогу на светофоре. Дальше — я точно это знал — до дома оставалось минут 15 пешком.

На следующее утро я поехал на работу на трамвае, полный решимости проверить все предохранители. Для этого я вооружился руководством по эксплуатации, в котором все было подробно описано.


В обед с коллегой проверили все предохранители и убедились, что все они в порядке. Надежды завести машину оставалось все меньше, потому что оставались более серьезные причины отказа — стартер или что-то еще в электрике. Сам я такую поломку точно не смог бы исправить, поэтому стал искать в интернете сервисы.

Нашел выездного автоэлектрика, позвонил. Мне предложили проверить аккумулятор, потому что — сказали мне — у этих машин, когда он садится, есть специальное реле, которое блокирует работу стартера, и кажется, что машина просто не заводится.

Я позвонил другу, который хорошо разбирается в машинах, попросил совета. Он предложил воспользоваться услугами его сервисмена и дал его телефон. Я позвонил сервисмену, выяснил стоимость услуг эвакуатора, потому что тащить по гололеду машину — самоубийство. А потом друг перезвонил и предложил приехать и попробовать завести машину вместе. Разумеется, я не стал отказываться.

Приехал друг, мы попробовали «прикурить» — не получилось. Попробовали завести машину с помощью буксировки — аналогично. Оставалась последняя надежда: что у меня что-то не так с ключом, в котором встроен заводской иммобилайзер.

На следующий день я взял запасной ключ, приехал к машине, вставил запасной ключ в замок зажигания, повернул его и... машина завелась с пол-оборота.

Надо сказать, что основной ключ зажигания у меня некоторое время назад развалился на две половинки: выкрутился винтик. Но я его аккуратно закрывал, и мне казалось, что с ним все в порядке. А в счастливый день, когда машина завелась, я пошел на обеденную прогулку, сунул руки в карманы. И в том кармане, в котором обычно лежит ключ зажигания, обнаружил маленькую пластиковую штучку.

Сначала я не понял, что это такое. А потом решил проверить, не от моего ли это ключа отвалилось. Оказалось, что именно это оно и есть.


Вот такой вот получился счастливый конец у этой истории. Осталось лишь найти подходящий винтик и вкрутить его в старый ключ зажигания, чтобы избежать повторения этой истории.

Но зато я теперь знаю, что чип иммобилайзера можно склонировать. Это делают при установке системы автозапуска и стоит такая услуга в районе 2 тысяч.

Берегите себя и следите за винтиками в ключах зажигания)

Дополнение

Сегодня я решил подобрать подходящий винтик, чтобы ключ не разваливался на две половинки. В процессе обнаружилась одна любопытная вещь: винтик никуда не терялся.

Вот он, этот винтик

Просто пластиковая петля на крышке сломалась, когда я пытался применить этот ключ не по назначению — подковырнуть что-то.

Вывод сегодняшнего дня будет такой : используйте ключи по назначению, не надо открывать им пробки на бутылках. А если уж он у вас развалился, сразу приводите в порядок или доставайте запасной, а сломаный убирайте в запас.


Мои самые любимые люди — это мама и папа. Я люблю их больше всех на свете. Они очень добрые и понимающие, хотя и строгие.

С папой мы катаемся на велосипедах, создаем сервера и занимаемся разными интересными вещами, разговариваем обо всем на свете.

С мамой мы гуляем по паркам, чаще всего в парке Гагарина. Иногда ходим в кино и едим мороженое. А если мы идем в магазин, я помогаю маме выбирать продукты, возить или носить корзину и нести сумки с покупками.

По выходным мы гуляем вместе. Чаще всего мы ездим на старую набережную к речному вокзалу. Там мы смотрим на теплоходы, любуемся Волгой, много ходим и разговариваем.

Мама очень внимательная и любит порядок. Она очень аккуратно складывает вещи в шкафы и на полки, быстро находит в магазинах интересные акции и распродажи. А еще она вкусно готовит и очень любит папу.


Сочинение Кирилла, которое он написал в третьем классе.

Я спросил у бабушки о том, как воевал её папа, мой прадед – Коротнев Владимир Михайлович. Она рассказала много интересного. Оказывается, в годы Великой Отечественной войны наши воины защищали Родину не только на западных, но и на восточных границах.

Прадеда Володю после окончания Томского артиллерийского училища направили воевать с японскими фашистами, которые постоянно нападали на Советский Союз в Маньчжурии, неподалёку от озера Байкал. Было очень страшно, когда огромная толпа самураев надвигалась на границу. И потом, когда после боя они понимали, что побеждены, совершали харакири – ритуальное самоубийство – вспарывали себе живот прямо на глазах у наших воинов.

Сначала прадед был командиром батареи, а потом – дивизиона. Жили они вместе с семьями в землянках. Земляной пол, никакого настила кроме медвежьих шкур. Еды было очень мало, выручала близость Байкала – рыба (кета) и красная икра были на столе постоянно, а вот молока давали по стакану на всю семью, да и то не каждый день.

Прадед начал войну старшим лейтенантом, закончил капитаном. Уже после войны получил звание майора. Награждён медалью «За Победу над Японией» и двумя орденами «Боевого Красного Знамени».

После войны Владимир Михайлович ещё три года служил в Германии в составе нашего вооружённого контингента поддерживали порядок. В Германии на учении попал в аварию, получил сильную травму, в результате которой развилась гипертоническая болезнь, его перевели в Куйбышев, вскоре комиссовали и дали вторую группу инвалидности.

Умер прадед в 1962 году в возрасте 44 лет.

Наталья Голубенцева, кукловод Хрюши и Степашки из «Спокойной ночи, малыши!», способна устроить детский праздник в любых условиях.

Благотворительная программа банка ВТБ помощи детским больницам« Мир без слез » отмечает свой десятилетний юбилей. Самый первый« Мир без слез» прошел в 2003 году в Московской областной детской психоневрологической больнице. Тогда банк подарил медицинскому центру оборудование для Монтессори-класса и комплект специализированной мебели для детей, страдающих ДЦП. С тех пор ВТБ бывал в больнице неоднократно, помогая при всякой необходимости. Вообще, возвращаться и не оставлять в беде — базовый принцип программы« Мир без слез». Корреспондент VTBRussia.ru встретился с Еленой Мелиховой, Евгенией Мамсуровой и Александром Митрошенковым, чтобы выяснить, с чего начиналась и какой стала самая известная благотворительная корпоративная программа.

Как помогать?

Летом 2012 года« Мир без слез» передал в центр бронхофонограф и аппарат« Химават», которые помогают диагностировать болезнь и облегчить страдания детей.

Но самое важное, то, ради чего существует программа: больницы знают, что мы у них есть, и если им плохо, мы придем

« В 2006 году „Мир без слез“ прошел в Санкт-Петербурге, акция впервые пересекла границы Москвы и области. Стало понятно, что программу нужно развивать на федеральном уровне. И со следующего, 2007 года мы стали действовать так: 4−5 акций в Москве и 10 в регионах», — рассказывает Елена Мелихова, заместитель начальника управления рекламы и маркетинга, начальник отдела спонсорства и специальных проектов банка ВТБ.

« Благотворительность — такая область, где трудно выстроить стратегию, — объясняет Евгения Мамсурова. — Но самое важное, то, ради чего существует программа: больницы знают, что мы у них есть, и если им плохо, мы придем. У нас сложились теплые человеческие отношения. Врачи нам говорят: „Если что, не дай бог, приходите“. Возможно, для западных людей это звучит странно, но для нас в этих словах — высшая степень признательности и доверия».

Взрослые плачут, дети смеются

« Уже на старте мы поняли: делать подарок только врачам несправедливо, — рассказывает Евгения Мамсурова. — Поэтому решили всякий раз устраивать праздник». Сегодня представить себе« Мир без слез» без непременных Хрюши и Степашки невозможно. Дружба благотворительной программы и самой знаменитой детской передачи началась в 2003 году.

А через год после трагедии в Беслане Евгения Мамсурова позвонила Александру Митрошенкову, президенту телекомпании« Класс!», где производится« Спокойной ночи, малыши!», и предложила принять участие в представлении для учеников бесланской школы № 1.

« Мне сказали, возникла тяжелая проблема: дети, которые были в том самом спортзале, перестали идти на малейший контакт, у них выключены эмоции. И мы согласились поехать», — вспоминает Александр Митрошенков .

Поездка вышла тяжелой и физически, и эмоционально. Никак не могли посадить самолет, перелетали из одного аэропорта в другой. Потом нам сообщили, что гостиница, где должна была разместиться бригада телепередачи, заминирована. Ночевать пришлось на бильярдных столах в ночном клубе. Но самым сложным оказался концерт. Это был профессиональный вызов. Вышли на сцену, начали играть в гробовой тишине. Отчаянно, на зубах вытащили представление. «Эта поездка стала символом передачи. Здесь ведь не просто пятнадцать минут эфира», — говорит Митрошенков и не скрывает подступивших слез.

Концерт в Беслане — безусловно, знаковый проект« Мира без слез». Но в памяти артистов, путешествующих вместе с сотрудниками ВТБ, есть немало и других впечатляющих эпизодов. Каждая детская больница — на самом деле аномальная территория, там, где болеют и даже умирают дети.

« В „Спокойной ночи малыши!“ артисты очень профессиональные. Пожалуй, с нашей аудиторией никто другой не справится. Вот представьте: в онкоклиниках дети приходят на концерт в масках, с инфузоматами на штангах. Неподготовленный растеряется. А Хрюша, Степашка и Каркуша тотчас же принимаются что-то им рассказывать, показывать. И дети начинают пританцовывать вокруг этих штанг с капельницами», — рассказывает Елена Мелихова.

Несмотря на абсолютную отработанность акции, неожиданности здесь происходят довольно часто. Во Владивостоке, например, в зал привели совсем маленьких детей и усадили их на низенькие скамейки. Тогда артисты сошли со сцены и сели на пол, чтобы быть на одном уровне со зрителями. В другой раз, в Новосибирске, сцену пришлось оборудовать… в кабинете рентгена. «Это была больница социального толка, — вспоминает Елена Мелихова, — там лежали дети-отказники, дети из семей, лишенных родительских прав».

Феноменально: дети видят, как артисты ведут кукол, как двигаются, шевелят лапами, машут хвостами их герои. Но не замечают кукловодов. Для них Хрюша, Каркуша и Степашка остаются живыми, а не игрушечными. Сказка живет, а не разрушается. И иногда случаются чудеса.

« Мы не очень-то поняли, что произошло, а когда вышли из палаты, врачи объяснили: впервые за несколько месяцев ребенок заговорил!»

— Елена Мелихова

По традиции после представления Хрюша, Степашка, Каркуша и больничный клоун Владимир Щукин оставляют микрофоны и отправляются в палаты к лежачим больным.

« В онкологической клинике артисты пришли в палату к девятилетней девочке. Девочка достаточно взрослая, чтобы понимать, что с ней происходит, находилась в тяжелейшей депрессии. Актриса Наталья Голубенцева подошла со своими куклами и принялась разговаривать. Девочка ответила раз, два. Мы не очень-то поняли, что произошло, а когда вышли из палаты, врачи объяснили: впервые за несколько месяцев ребенок заговорил!» — вспоминает Елена Мелихова.

И совсем отдельное испытание — это акции« Мира без слез» в Домах ребенка. «Мы видели это в Иркутске, в Петропавловске, во Владивостоке. На концерт приходят нормальные, здоровые, полноценные дети. Идет представление. И они начинают раскачиваться на стульях. Вдруг весь зал раскачивается. Это они так успокаивают себя сами. Называется это« самоукачивание», — рассказывает Елена Мелихова.

А самый большой праздник« Мир без слез» устраивает традиционно под Новый год. Через несколько лет после запуска акции в декабре во все детские больницы привезли елки, подарки и назвали это« ВТБ возвращается!». Причем подарки складывали у входа в фирменных пакетах большой горой. Надо было видеть, как горели глаза у маленьких зрителей во время концерта. Сидеть, терпеть и ждать: ну когда же подарки?! Врачи говорят, что терапевтический эффект от такого представления трудно переоценить.

Благотворительная программа «Мир без слез» существует уже 14 лет. За это время была оказана помощь более чем 100 детским больницам в 52 регионах РФ от Санкт-Петербурга до Камчатского края. Общий объем благотворительной помощи банка ВТБ составил порядка 300 миллионов рублей.

В 2013 году Пензенская областная детская клиническая больница им. Н.Ф. Филатова уже принимала участие в этой благотворительной программе, тогда ВТБ передал в дар больнице медицинское оборудование для кабинета отоларинголога. С появлением ЛОР-установки эта больница стала единственной в своем регионе медицинской организацией, в которой возможно проведение диагностики патологий гортани и голосовых связок.

На самом деле, стать участником программы «Мир без слез» может любое детское медицинское учреждение, для этого необходимо только подать заявку. Участвующие в программе больницы сами выбирают, какое оборудование, лекарства и расходные материалы им необходимо приобрести.